Станислав Лем. Солярис - изложение

В дальнейшем — очень дальнем от нас «космическом будущем» населения земли — послышатся эти прощальные слова: «Кельвин, ты летишь. Всего неплохого!» Психолог Кельвин в несусветном отдалении от Земли десантируется с космолета на припланетную станцию — это большой серебристый кит, летящий над поверхностью планетки Солярис. Станция кажется пустой, она удивительно замусорена, Кельвина никто не Станислав Лем. Солярис - изложение встречает, а 1-ый же человек, увидевший психолога, пугается чуть не до погибели. Человека зовут Снаут, он заместитель начальника станции Гибаряна. Он хрипит с омерзением: «Я тебя не знаю, не знаю. Чего ты хочешь?» — хотя станция была извещена о прибытии Кельвина. А позже, опомнившись, гласит, что Гибарян, друг и сотрудник Кельвина Станислав Лем. Солярис - изложение, покончил с собой и что новоприбывший не должен ничего делать и не должен нападать, если увидит кого-либо ещё, не считая него, Снаута, и третьего члена экипажа, физика Сарториуса. На вопрос: «Кого я могу узреть?!« — Снаут, в сути, не отвечает. И очень скоро Кельвин встречает в коридоре гигантскую нагую негритянку Станислав Лем. Солярис - изложение, «чудовищную Афродиту» с большими грудями и слоновьим задом. Её не может быть на станции, это похоже на галлюцинацию. Не много того, когда новоприбывший приходит к Сарториусу, физик не пускает его в свою каюту — стоит, заслоняя спиною дверь, а там слышна беготня и хохот малыша, позже дверь начинают дергать Станислав Лем. Солярис - изложение, и Сарториус орет исступленным фальцетом: «Я на данный момент вернусь! Не нужно! Не нужно!» И кульминация абсурда — Кельвин заходит в холодильную камеру, чтоб узреть тело Гибаряна, и обнаруживает рядом с покойником ту негритянку — живую и теплую, невзирая на ледяной холод. Ещё одна поразительная деталь: её босоногие ступни не стерты и Станислав Лем. Солярис - изложение не деформированы ходьбой, кожа их тонка, как у малыша.

Кельвин решает было, что сошел с разума, но ведь он — психолог и знает, как в этом убедиться. Устраивает для себя проверку и резюмирует: «Я не сошел с разума. Последняя надежда исчезла».

Ночкой он пробуждается и лицезреет рядом с собою Станислав Лем. Солярис - изложение Хэри, свою супругу, погибшую 10 годов назад, убившую себя из-за него, Кельвина. Живую, во плоти и крови, и совсем размеренную — как будто они расстались вчера. На ней памятное ему платьице, обычное платьице, но почему-либо без застежки-молнии на спине, и ступни у нее, как у той негритянки Станислав Лем. Солярис - изложение, — детские. Кажется, она воспринимает все как подабающее и всем довольна, и желает только 1-го: ни на час, ни на минутку не расставаться с Кельвином. Но ему нужно уйти, чтоб как-то разобраться в ситуации. Он пробует связать Хэри — находится, что она сильна не по-человечески… Кельвин в страхе. Он завлекает Станислав Лем. Солярис - изложение фантом супруги в одноместную ракету и посылает на околопланетную орбиту. Казалось бы, с этим бредом покончено, но Снаут предупреждает Кельвина, что через два-три часа «гость» возвратится, и ведает в конце концов, что, по его воззрению, происходит. Неотвязных «гостей» насылает на людей Океан планетки Солярис.

Океан этот Станислав Лем. Солярис - изложение уже больше сотки лет занимает мозги ученых. Он состоит не из воды, а из протоплазмы, странноватым и страшным образом перемещающейся, вспучивающейся и создающей огромные — глупые с виду — сооружения, в недрах которых время изменяет свое течение. Их назвали «городревами», «долгунами», «ми моидами», «симметриадами», но никто не знал, отчего и для Станислав Лем. Солярис - изложение чего они создаются. У этого живого Океана, кажется, есть единственная функция: он поддерживает лучшую орбиту планетки вокруг двойного Солнца. И сейчас, после исследовательского удара жестким излучением, он стал подсылать к людям фантомов, извлекая их вид из глубин людского подсознания. Кельвину ещё подфартило: ему «подарена» дама, которую он некогда обожал Станислав Лем. Солярис - изложение, а другим подсылаются их потаенные эротические желания, даже не реализованные. «Такие ситуации… — гласит Снаут, — о которых можно только помыслить, и то за минуту опьянения, падения, безумия… И слово становится плотью». Так считает Снаут. Ещё он гласит, что «гость» в большинстве случаев возникает, пока человек дремлет и сознание его выключено Станислав Лем. Солярис - изложение. В это время области мозга, ответственные за память, более доступны неизвестным лучам Океана.

Ученые могли бы покинуть станцию, но Кельвин желает остаться. Он задумывается: «Пожалуй, об Океане мы не узнаем ничего, но может быть, о для себя…» Последующей же ночкой Хэри возникает опять, и, как в былые времена, они становятся хахалями Станислав Лем. Солярис - изложение. А с утра Кельвин лицезреет, что в каюте лежат два «совершенно однообразные белоснежные платьица с красноватыми пуговицами» — оба разрезанные по шву. За этим шоком следует другой: Хэри случаем остается взаперти и с нечеловеческой силой, раня себя, выламывает дверь. Потрясенный Кельвин лицезреет, как изуродованные её руки практически одномоментно Станислав Лем. Солярис - изложение заживают. Сама Хэри тоже в страхе, ведь она чувствует себя обыденным, обычным человеком…

Пытаясь осознать, как «устроена» Хэри, Кельвин берет у нее кровь для анализа, но под электрическим микроскопом видно, что красноватые тельца состоят не из атомов, как бы из ничего — по-видимому, из нейтрино. Но «нейтринные молекулы» не могут существовать Станислав Лем. Солярис - изложение вне какого-то особенного поля… Физик Сарториус воспринимает эту догадку и берется выстроить аннигилятор нейтринных молекул, чтоб уничтожать «гостей». Но Кельвин, оказывается, этого не желает. Он уже оправился от шока и любит вновь обретенную супругу — кем бы она ни была. Со собственной стороны, Хэри осознает ситуацию, весь её трагизм Станислав Лем. Солярис - изложение. Ночкой, пока Кельвин дремлет, она включает магнитофон, оставленный Гибаряном для Кельвина, прослушивает рассказ Гибаряна о «гостях» и, узнав правду, пробует покончить с собой. Выпивает водянистый кислород. Кельвин лицезреет её агонию, мучительную кровавую рвоту, но… Излучение Океана восстанавливает нейтринную плоть за считанные минутки. Ожившая Хэри в отчаянии — сейчас она Станислав Лем. Солярис - изложение знает, что мучит Кельвина, «А что орудие пытки может вожделеть добра и обожать, этого я представить для себя не могла», — орет она. Кельвин в ответ гласит, что любит её, конкретно её, а не ту, земную даму, которая уничтожила себя из любви к нему. Это правда, и он в полной растерянности: ведь Станислав Лем. Солярис - изложение ему предстоит возвращение на Землю, а возлюбленная дама может существовать только тут, в загадочном поле излучения Океана, Он ни на что не может отважиться, но соглашается на предложение Сарториуса записать токи собственного мозга и передать их в виде пучка рентгеновского излучения Океану. Может быть, прочитав это послание Станислав Лем. Солярис - изложение, жидкое чудовище закончит подсылать к людям собственных фантомов… Луч лупит в плазму, и будто бы ничего не происходит, только у Кельвина начинаются истязающие сновидения, в каких его как будто бы изучают, то разбирая на атомы, то составляя вновь. «Ужас, пережитый в их, нельзя сопоставить ни с чем на свете Станислав Лем. Солярис - изложение», — гласит он. Так проходит несколько недель, Хэри и Кельвин привязываются друг к другу все посильнее, а Сарториус тем временем проводит какие-то жуткие опыты, пытаясь избавиться от «гостей». Снаут гласит о нем: «Наш Фауст напротив отыскивает средство от бессмертия». В конце концов в одну из ночей Хэри дает Кельвину снотворное и Станислав Лем. Солярис - изложение исчезает. Сарториус всекрете от Кельвина все-же сделал аннигилятор фантомов, и Хэри из величавой любви к Кельвину отважилась на смерть — как когда-то, давным-давно… Ушла в небытие, ушла навечно, ибо нашествие «гостей» кончилось.

Кельвин в горе. Он грезит отомстить мыслящей протоплазме, выжечь её дотла, но Станислав Лем. Солярис - изложение Снауту удается успокоить товарища. Он гласит, что Океан не желал ничего дурного, напротив — стремился делать людям подарки, даровать им самое драгоценное, то, что поглубже всего запрятано в памяти. Океан не мог знать, каково настоящее значение этой памяти… Кельвин воспринимает эту идея и успокаивается — будто бы. И в последней сцене он посиживает на Станислав Лем. Солярис - изложение берегу Океана, ощущая его «исполинское присутствие, массивное, неумолимое молчание», и прощает ему все: «Я ничего не знал, но как и раньше веровал, что ещё не окончилось время ожесточенных чудес».


stanovlenie-trudovoj-deyatelnosti-doshkolnikov.html
stanovlenie-v-yaponii-zhanra-nauchnoj-fantastiki.html
stanovlenie-zakonodatelstva-respubliki-belarus-v-oblasti-avtorskogo-prava-i-smezhnih-prav.html