СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы

^ СТАРШАЯ СЕСТРА
В просторной, ярко освещенной столовой Дмитрия Ивановича Сольского посиживало за чайным столом все его семейство, состоявшее из супруги и троих деток: десятилетней дочери Маши и 2-ух малеханьких отпрыской 5 и 4 лет. Мама о кое СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы-чем задумалась над собственной чашечкой чаю, а детки в это время вели не совершенно миролюбивый разговор.

– Митя, – замечала Маша убедительно младшему брату, – ты снова пьешь чай с ложечки; ведь мать повелела СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы для тебя наливать на блюдечко.

– А для тебя что за дело? Я так желаю. Ты не мать, – отвечал мальчишка, далековато неласковым голосом.

– Я для тебя говорю, чтобы ты пил с блюдечка СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы, – возвысила глас Маша, – вот я отниму у тебя ложку, – и она протянула руку к ложечке брата.

– Не дам, моя ложечка! – заорал Митя.

– Снова вы ссоритесь, детки, – увидела Софья Ивановна Сольская.

– Мать, она отбирает СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы мою ложку!

– Мать, он снова не пьет с блюдечка! – в один глас посетовали детки.

– Оставь его в покое, Маша, – серьезным голосом произнесла Софья Ивановна, – а ты, Митюша, пей чай как большой СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы мальчишка; вон идет папа, для тебя будет постыдно, если я при нем начну поить тебя точно крохотного малыша.

Детки присмирели; в комнату вошел Дмитрий Иванович, держа открытое письмо в руке. Он сел около СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы супруги.

– Я на данный момент получил письмо от сестры Лидии, – произнес он ей, – она собирается переехать в Петербург.

– От какой, папа, Лидии? – спросил старший мальчишка.

– Не мешайся не в свое дело, Петя, – увидела СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы брату Маша; – ты видишь, папа гласит с матерью.

– Ты, кажется, недоволен этим? – спросила у супруга Софья Ивановна, не обращая внимания на деток.

– Нет, отчего же? Мне все равно.

– Все равно СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы, а в прошедшем году, когда твоя сестра Лиза приезжала на месяц в Петербург, ты с мозга сходил от радости!

– То была сестра Лиза: это совершенно другое дело!

– Отчего же?

– Я расскажу для тебя после СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы, – отвечал Дмитрий Иванович, делая символ, что не желает гласить при детях, которые начали прислушиваться к разговору родителей.

После чая мальчишки ушли спать, Маша занялась в столовой раскладыванием новейшей раскладной рисунки, а СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы Софья Ивановна пошла за супругом в его кабинет.

– Ну, расскажи же мне сейчас, что желал, о сестре Лидии, – попросила она его. – Отчего ты можешь не обожать ее: разве она дурная дама?

– О, нет СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы, я издавна не лицезрел ее, но я не слышал о ней ничего дурного; это так, мемуары юношества.

– Ну, все же расскажи, мне любопытно слушать о твоем детстве.

– Изволь, если СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы для тебя это так охото. Из моего рассказа ты усвоишь, отчего я не так размещен к сестре Лидии, как к Лизе.

– Мама моя погибла, когда мне было 6 лет, Лиде тринадцать, а Лизе четыре. Отец СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы был небогат и не мог брать нам гувернанток; сам же изредка занимался с нами. Лидия была такая рассудительная, трудолюбивая и аккуратная девченка, что, по-видимому, совсем не нуждалась в надзоре старших. Она СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы взялась вести все наше малюсенькое хозяйство и, молвят, вела его потрясающе. Все родные и знакомые восторгались ею, отец не мог достаточно нахвалиться ею, только мы с Лизой лицезрели в ней больше недочетов СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы, чем плюсов. Мы были совсем на её руках, в полном её распоряжении, и Боже мой, с какой жестокой суровостью искусна распоряжаться нами эта, по-видимому, такая тихая девченка! Я был СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы живой, быстрый, запальчивый, несколько нравный мальчишка. Лидия вздумала поправить меня от этих недочетов. Сама еще ребенок, она не знала, естественно, как взяться за дело и заместо полезности приносила мне только вред.

В эту минутку толстая СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы портьера, отделявшая кабинет от столовой, приподнялась, и Маша неслышными шагами вошла в комнату. Услышав, что отец что-то ведает мамы, девченка возжелала слушать его и тихонько села на пол за СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы кресло Дмитрия Ивановича. Ни отец, ни мама не увидели её присутствия. Дмитрий Иванович продолжал собственный рассказ:

– Лидии обязательно хотелось, чтоб я уважал и слушал ее, как мама; я же лицезрел в ней СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы девченку чуть-чуть постарше и поумнее меня, девченку, которая при мне время от времени получала выговоры от учительницы, приходившей каждый денек давать уроки ей и мне, девченку, которую, по моему воззрению, необходимо СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы было нередко и бранить, и наказывать. Когда, бывало, мама за какую-нибудь провинность ставила меня в угол либо оставляла без пирожного, я очень огорчался, но нисколечко не считал себя обиженным.

– Она СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы мать, – рассуждал я, как, возможно, рассуждают и все детки, – она может наказывать!

Но когда Лидия произнесла мне размеренным, серьезным голосом, каким она заурядно гласила со мной:

– Ты снова влез на комод, когда СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы я для тебя не повелела этого; сойди на данный момент и встань в угол, непослушливый мальчишка, – я расхохотался ей в лицо. Я решительно не признавал, чтоб девченка, которая не стояла в углу только СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы поэтому, что не кому было ставить ее, могла наказывать меня. Я продолжал посиживать на комоде, смеясь и поддразнивая сестру. Лидия никогда не сердилась очевидно, по последней мере, я не помню, чтоб СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы она когда-нибудь орала либо топала ногами; она сдерживала собственный гнев, но, возможно, тем посильнее ощущала его. Она ни слова не отвечала на мой хохот; но я увидел, что она что-то СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы прибирает в комнате. Через пару минут она показала мне ключ и произнесла все этим же размеренным голосом.

– Все твои вещи заперты в шкафу; ты не получишь ни одной игрушки, пока не попросишь у меня СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы прощения и не простоишь ровно час в углу.

– Ты не смеешь запирать мои игрушки, ты не смеешь ставить меня в угол! – воскликнул я, соскакивая с комода и подбегая к сестре. – Отдай мне СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы ключ, злая девчонка!

Лидия была посильнее меня: она втолкнула меня в соседнюю комнату и заперла там на ключ. До сего времени я не могу запамятовать, в какое бешенство пришел я в эту минутку СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы. Я стучал кулаками о дверь, рыдал, орал, ругался, угрожал сломать все вещи, какие были в комнате, поджечь дом. Лидия не направляла на меня ни мельчайшего внимания. Я слышал, как она хладнокровно СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы размеренным голосом утешала малютку Лизу, испугавшуюся моего клика и расплакавшуюся за компанию мне; я слышал, как она что-то забавно смеялась с кухаркой, как она тихонько напевала за работой, и это равнодушие еще СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы более раздражало меня.

– И длительно пришлось для тебя просидеть под арестом?

– Право не знаю; в то время мне казалось что страшно длительно, но по сути, возможно, часа два либо три СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы, пока я совершенно успокоился, Лидия отворила дверь и спросила у меня согласен ли я простоять час в углу.

– Ни за что на свете, – решительным голосом отвечал я; – придет папа, и я пожалуюсь СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы ему на тебя!

Да и этого не удалось мне. Только-только возвратился отец домой, не успел еще он, по собственному обыкновению, обнять и поцеловать нас, как уже Лидия обратилась к нему СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы с вопросом.

– Папенька, скажите, пожалуйста, могу я наказать Митю, если он не слушается меня?

– Естественно, можешь, – отвечал отец и позже прибавил, обращаясь ко мне: – "Митя, помни, что сестра подменяет для тебя мама СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы; ты должен слушать ее так, как слушал свою покойную маму; и тогда я буду обожать тебя; если она тебя наказывает, так это для твоей же полезности: она ведь тебя любит!"

Такового ответа я не СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы ждал от отца. Лидии позволено было наказывать меня! Я считал себя совершенно злосчастным мальчуганом, забился в угол и безутешно плакал. Отец был кое-чем очень озабочен в сей день, так что СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы ему некогда было утешать меня. Он повелел мне не привередничать и не рыдать, а когда я его не послушал, – без далекой церемонии отослал меня в другую комнату.

Заручившись позволением отца, Лидия начала чуть СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы ли не каждый денек наказывать меня. Она знала, что я был не так смирен, чтоб по её приказанию становиться в угол либо на колени, и поэтому она придумывала другие меры: она не СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы давала мне завтрака, не пускала меня гулять, запирала меня 1-го на ключ в комнату, прятала мои игрушки, время от времени даже просто выкидывала которую-нибудь из их. Как сейчас помню: был СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы у меня большой лайковый гусар, которого я в особенности обожал; раз вечерком я что-то заигрался с этим гусаром, Лида дважды серьезным голосом напомнила мне, что пора спать, но я не направил внимания на СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы её слова. – Митя, я дважды приказывала для тебя ложиться спать, – произнесла тогда сестра: – если ты снова не послушаешь меня, ты не узреешь больше собственного гусара.

Я и в 3-ий раз СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы не послушался, и пошел спать, когда вволю наигрался; а на другое утро, как ни находил, не мог отыскать собственного гусара. Я рыдал, просил Лиду дать мне его, но она оставалась неумолима СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы. Когда пришел отец, я подбежал к нему и со слезами стал сетовать на свою пропажу.

– Много, Митенька, – с первых же слов приостановила меня Лида, – не тревожь папеньку пустяками; если ты будешь отлично себя СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы вести, я для тебя куплю другого гусара из числа тех средств, которые папаша дает мне на хозяйство.

Папеньке показалось, что этого утешения для меня совсем достаточно, и он не стал больше СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы заниматься моим горем. Гусар не нашелся; после я вызнал, что Лидия спалила его в печке рано с утра, пока я спал, а нового она мне, естественно, не купила, потому что я не достаточно отлично себя СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы вел.

– Это даже неописуемо, чтоб тринадцатилетняя девченка могла быть до таковой степени зла! – воскликнула Софья Ивановна.

– Нет, она не была зла, – отвечал Дмитрий Иванович. – Когда Лиза либо я заболевали, она СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы очень усердно ухаживала за нами; она хлопотала о том, чтоб мы имели все нужное; нередко, когда у отца было не достаточно средств, она прогуливалась сама в разорванных ботинках либо очень старенькой шляпке СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы, а у нас всегда были и прочные башмачки, и отличные шапочки; нередко до полуночи просиживала она за иглой, починяя нашё белье, никому не позволяла она обижать нас; помню, одна кухарка рассердилась СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы на меня за какую-то шалость, именовала меня "сорванцом" и грубо выпроводила из кухни. Лидия тотчас же сделала ей серьезный выговор, посетовала папеньке, и на другой денек кухарке уже было отказано от места. Нет СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы, Лидия не была зла, хотя ребенком я и считал ее страшно злой. Ей только обязательно хотелось распоряжаться нами, заставлять нас во всем слушаться себя. Она не понимала, что лаской и любовью ей СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы еще легче будет совладать с нами, что её строгость только раздражала меня, от природы далековато не смиренного мальчугана. Ей казалось, что она унизит себя, сравняется с нами, малеханькими детками, если СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы будет учавствовать в наших играх, в наших дискуссиях, в наших ребяческих горестях либо радостях. Она гласила с нами не по другому как серьезным, впечатляющим голосом; если мы болтали с ней чего-нибудть СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы про наши игрушки, она на данный момент же останавливала нас: "Полноте гласить глупости, вы видите, я занята; что мне за дело до ваших пустяков", и мы на данный момент же смолкали либо уходили продолжать СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы собственный разговор куда-нибудь подальше от серьезной сестрицы.

Чем старше я становился, тем сложнее было Лиде управляться со мной средством наказаний. Я делался до того буен, поднимал таковой вопль и шум, что СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы ей не раз приходилось уступать мне: отпирать ранее определенного срока комнату, где я посиживал под арестом, возвращать мне мои вещи и т. п. Тогда она выдумала другое, более действительное средство истязать меня. Я СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы всегда был любимчиком отца и сам еще при жизни мамы, обожал его больше всего на свете. Ни с кем так не обожал я играть и болтать, как с ним, никому так СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы охотно не поверял я всех собственных малеханьких секретов. После погибели мамы отец пореже прежнего бывал дома, стал запальчив и раздражителен и редко посиживал с нами, детками. Но когда он был в СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы духе, он очень обожал забавляться со мной: он позволял мне ездить на для себя верхом, говорил мне сказки, демонстрировал какие-нибудь забавные фокусы. Эти часы были для меня реальным праздничком. Я болтал СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы и хохотал без умолку, теребил и голубил отца, я был счастливейшим мальчуганом на свете. Если б в эти минутки возни и различных сердечных дискуссий с папой я поведал ему, как обращается со мной СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы Лидия, он, может быть, пристально выслушал бы меня и постарался бы как-нибудь лучше устроить нашу домашнюю жизнь, но дело в том, что когда отец был ласков со мной, я забывал СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы все свои невзгоды. Я был мальчишка запальчивый, но не злопамятный. Бывало, днем оскорбит меня Лидия, я сижу и думаю: "постой же, придет папа, все, все ему расскажу, попрошу, чтобы он достал нам хотя СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы какую-нибудь маму, а Лидку противную изгнал бы на улицу"; но вот в фронтальной раздается звонок, я выбегу поглядеть, кто пришел, увижу отца, увижу, что он нежно улыбается мне, услышу СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы его радостный глас: – "Здравствуй, постреленок! Что, много ли нашалил?" – и вся моя досада мгновенно пройдет, я бросаюсь к нему на шейку, он перебрасывает меня к для себя на спину и несет таким макаром по комнате СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы; мне забавно, неудержимо забавно, я ни на кого больше не сержусь: я становлюсь добр ко всем и совсем забываю о собственном желании изгнать Лиду на улицу. И сейчас даже, с того СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы времени прошло уже 30 лет я с наслаждением вспоминаю об этих блаженных минутках моего юношества, я не могу простить сестре, лишавшей меня их! Лицезрев, что наказывать меня нельзя, потому что я либо очень СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы буяню, либо делаю вид, что не обращаю внимания на наказание и придумываю средства обходиться без тех вещей, которых она меня лишала, Лидия стала сетовать на меня папе. Она твердо запоминала каждую мою СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы шалость, каждый мой проступок и пересказывала папе. Чуток только папенька приходил домой радостный и обращался ко мне с первой лаской, Лида на данный момент же останавливала его.

– Папаша, – гласила она, – вы правильно СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы не голубили бы так Митю, если б знали, какой он был дурной мальчишка, – и на данный момент же начинала говорить обо всех моих грехах. В этих рассказах она не врала, но она как СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы-то искусна разъяснить с дурной стороны всякий мой поступок, всякое мое слово так, что я выходил еще более виновным, чем был по сути. Я пробовал оправдываться, но при всем СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы этом кипятился, путался в словах, и в конце концов меня же еще винили во ереси, в запирательстве. Отец хмурился, называл меня дурным мальчуганом, гласил, что не станет обожать меня и уже в целый СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы вечер я не слышал от него нежного слова; я не мог обратиться к нему с моей детской трепотней: приятный вечер был потерян и для него, и для меня! Не знаю, жалел ли СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы он о таких потерях, но я каждый раз обливался жаркими слезами, и длительно плакал в постельке, после того как все в доме уже спали.

Еще ужаснее выходило, если Лида сетовала на меня, когда отец СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы ворачивался домой не в духе, озабоченный, рассерженный.

– У вас, правильно, какое-нибудь горе, папа? – гласила Лида ласковым, грустным голоском: – мне так неприятно огорчить вас, но я, право, не знаю, что СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы мне делать с Митей...

– Снова этот плохой мальчишка чего-нибудть нашалил? – раздраженным голосом спрашивал отец, – и нередко, не разузнав хорошо в чем дело, не дослушав даже до конца рассказ Лидии, он принимался СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы орать на меня, бранить меня, угрожать мне самыми ужасными наказаниями. Я страшно пугался этих вспышек отца, и в то же время они оскорбляли меня. Мне было и жутко, и больно, и грустно СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы; я ощущал, что не заслуживал всех тех бранных слов, какие гласил мне отец, и возмущался ими. Часа два-три посиживал я после всякой таковой сцены в углу, не говоря ни с кем СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы ни слова, с таковой злостью на сердечко, что готов был прибить всякого, кто дотронулся бы до меня.

Отец был человек хотя запальчивый, но хороший; ему жаль становилось меня.

– Ну, много дуться, Митя, – гласил СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы он заурядно, – иди сюда, помиримся; скажи, что ты в другой раз не будешь делать глупостей!

Но я шел не сходу. Всякому другому я скоро прощал обиды, но папе не мог простить, возможно СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы, поэтому, что очень обожал его, очень дорожил каждым его словом. Мама сообразила бы мои чувства и смогла бы одной лаской снова привлечь меня к для себя, но папе казалось, что СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы я упрямлюсь, и он сердился.

– Чего же ты сидишь волчонком, – гласил он серьезным голосом, – ведь ты слышишь, что я тебя кличу!

И я подходил, но уже не с любовью, не с радостью СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы, а со ужасом, по принуждению.

– Буду с ним посиживать и делать, что он велит, – крутилось в моей малеханькой головке, – а то снова станет орать, как давеча.

И я безоговорочно исполнял приказания отца, но он ясно СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы лицезрел, что я злюсь, а это раздражало его. Кончалось тем, что он прогонял меня от себя, и после того я некоторое количество дней держался в стороне от него.

Случилось СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы как-то одно время, что эти сцены повторялись у нас очень нередко. В конце концов отец вышел из терпения и произнес мне раз:

– Ты не хочешь слушать моих слов, ты не хочешь СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы исправляться и вести себя как надо, плохой мальчик; так слушай же, что я для тебя скажу: сейчас вторник, если до воскресенья сестра хоть раз посетует на тебя, я тебя высеку, даю для тебя добросовестное слово СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы!

Я ужаснулся не на шуточку. До сего времени я никогда не лицезрел даже розги. Мне казалось, что ничего на свете не может быть стыднее и ужаснее, как быть высеченным СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы. А меж тем, я додумался по голосу отца, что он гласит серьезно и обязательно сдержит свое обещание. Я стал стараться всеми силами вести себя хорошо, стал даже угождать Лидии, лишь бы она не посетовала СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы на меня. Среду, четверг все шло отлично. В пятницу я встал как-то в в особенности неплохом расположении духа. Пришла учительница, дававшая уроки Лиде и мне. Я обучался в сей день прекрасно, она СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы похвалила меня, и это еще прирастило мою веселость. Я уж представлял для себя, как я похвастаюсь своими фуррорами перед папашей, как он будет хвалить меня, как он, может быть СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы, станет как и раньше ублажать меня, играть со мной, и я заблаговременно скакал и прыгал при этой мысли. Мне страшно хотелось на радостях как-нибудь в особенности порезвиться; погода была дурная, гулять мы СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы не пошли; я взял мячик и начал играть им в гостиной.

– Митя, – заорала на меня Лидия, – не играйся мячиком в гостиной, ты чего-нибудть разобьешь!

– Не разобью, я только чуть-чуть! – отвечал СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы я, продолжая играть.

– Митя, будь послушен, иди на данный момент сюда! – еще строже отдала приказ сестра.

– Я только разок!

Я заторопился, мячик как-то выскользнул у меня из рук, попал в окно и СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы прошиб стекло. На гул разбившегося стекла вошла Лида.

– Отлично! – воскликнула она: – ты помнишь, что обещал для тебя папаша!

Я вспомнил все и побледнел от ужасу.

– Лида, милая, – ринулся я к сестре СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы, – пожалуйста, не гласи папаше!

– Разве я могу не сказать ему? – холодно отвечала она. – Он спросит, кто разбил стекло, что все-таки я ему отвечу?

– Голубушка, душенька, не гласи, что я не слушался СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы, не сетуй на меня; ведь ты знаешь, что он желал высечь меня!

– Ну, что ж, и отлично, ты меня не слушаешься, ты мои наказания считаешь ни во что, – пускай папаша хоть раз проучить СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы тебя хорошо; может быть, ты тогда исправишься, – неумолимо возражала на мои просьбы Лидия.

– Я и так исправлюсь, Лиденька, милая, обещаю для тебя; я всегда буду слушаться тебя, только не сетуй папаше сейчас СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы!

Лидия молчала, но по тому грозному виду, с каким она сжимала свои тоненькие губы, я осознавал, что мне надежды не на что. Но, я не переставал просить и рыдать перед ней, даже ласкаться СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы к ней, чего до этого никогда не делал. Она тихонько отталкивала меня и продолжала заниматься своим делом, будто бы я был менее докучной мухи, несколько мешавшей ей.

Время текло, настал час обеда СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы, в фронтальной раздался звонок. Я не выбежал по обыкновению на встречу отца; напротив, я забился в самый задний угол детской; Лида взяла за руку Лизу и пошла вкупе с СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы ней в столовую. Я ощущал, как очень билось мое сердечко. Неуж-то она произнесет? – Нет, не может быть: она не такая злая, – думалось мне. Вон, отец что-то заорал; не на меня СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы ли? Нет, это на кухарку!

Ну, означает, он и без того сердитый. Боже мой, неуж-то Лида посетует!

Я не слышал, что конкретно гласила сестра; до меня долетели только звуки её тихого голоска, потом СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы вдруг раздался серьезный глас отца:

– Дмитрий, поди сюда!

Я не шевелился: я стоял ни живой, ни мертв.

– Иди же сюда, отвратительный мальчик, если я кличу! – снова заорал отец, и я слышал, как он СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы стукнул кулаком по столу так, что вся посуда зазвенела.

– Пойти, может, лучше будет, – поразмыслил я и тихими, неровными шагами направился в столовую.

– Ты помнишь, что я для тебя обещал, плохой СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы мальчик! – заорал на меня отец. – Я это сделаю обязательно; – эй, дайте мне розгу!

Должно быть, Лидия заблаговременно распорядилась приготовить орудие экзекуции, так как кухарка в ту же минутку подала папе узкий СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы длиннющий пруток.

– Папа, простите меня, я не буду, право, не буду! – воскликнул я, хватая отца за руку.

– Ты уж сколько раз обещал папаше исправиться, и все не исправляешься! – вмешалась Лидия.

Я практически уверен, что без СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы неё отец простил бы меня, но сейчас он оказался неумолим.

– Нет, нужно проучить тебя, уж очень ты избаловался, – отвечал он, отталкивая меня и взяв в руки розгу.

Видя, что просьбы СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы не помогают, я задумывался спастись бегством. Лидия увидела это и приостановила меня за руки. Моя попытка, принятая папой за грубость, совсем рассердила его. Он сильной рукою схватил меня, положил на диванчик и СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы хлестнул розгой. Этот 1-ый удар привел меня в совершенное бешенство: я стал орать одичавшим голосом, рваться, кусаться; отец, сам жутко рассерженный, стукнул меня пару раз, возможно, еще посильнее, чем желал. Мне казалось, что СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы я умираю от боли.

– Ай, ты убил меня, ты убил меня! – орал я, не помня сам себя.

– Папочка, голубчик, не убивай Митю! – заорала малая Лиза, чуть ли не до истерики напуганная СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы всей этой сценой. Глас малютки принудил отца очнуться. Он бросил розгу, удрал в собственный кабинет, очень захлопнув дверь, и оставил нас одних. Я не помню, что было после. Молвят, я был точно помешанный СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы: хотя никто не трогал меня, но я продолжал жутко орать, я рвал на для себя волосы, катался на полу. В конце концов, возможно утомившись от клику, я пошел в свою комнату СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы и лег на кровать. Не знаю, спал я либо лежал в беспамятстве, но когда я очнулся, в комнате было мрачно и тихо. Я не сходу вспомнил, что со мной было; но когда СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы в памяти моей ярко обрисовалась вся сцена, происходившая несколько часов тому вспять в нашей столовой, когда я произнес для себя ужасные слова: "я высечен", не могу изобразить, до чего тяжело мне стало СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы. Я ощутил стыд и злость, злость на отца, на Лиду, на всех людей. Я не рыдал, я нисколечко не раскаивался в собственных поступках, я не имел ни мельчайшего желания от чего бы СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы то ни было исправляться; напротив, я находил, что со мной поступили несправедливо, безжалостно, и я желал отомстить за себя.

"Лида – змея, злодейка, – задумывался я: – когда я выросту большой, я ее также высеку, обязательно СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы высеку, и при всех, где-нибудь на улице либо в Летнем саду: пусть ей стыднее будет; а отец был до этого хороший, неплохой, я его обожал, а сейчас я его СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы терпеть не могу! Я знаю, он желает, чтоб я его обожал, а я не буду, ни за что не буду, никогда в жизни не приласкаю его, не скажу с ним слова, как выросту побольше СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы, уйду от него, пусть живет со собственной прелестной Лиденькой.

В эту минутку дверь моей комнаты тихонько отворилась, и я услышал глас отца: – Митя, Митенька, ты спишь? Это был прежний нежный СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы, хороший глас отца, но я был очень озлоблен, чтоб ответить на него. Я молчал и сделал вид как будто сплю. Отец простоял пару минут над моей постелью, прикоснулся осторожно рукою к моему СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы лбу, правильно желал выяснить, нет ли у меня жара, и позже чуток слышными шагами вышел вон.

Позднее ночкой, я уже начинал дремать, как малая ручка дотронулась до меня, и я услышал тихий шепот Лизы.

– Митенька СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы, ты живой?

На Лизу я не был сердит; ее одну в целом мире обожал я в эту минутку. Я подвинулся на кровати, отдал ей место лечь около себя и СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы прикрыл одеялом её босоногие, иззябшие ножки.

– Митенька, как я страшилась: я задумывалась, он уничтожит тебя, – гласила она, прижимаясь ко мне.

– Знаешь, отчего нас оскорбляют, – прибавила она минутку спустя: – оттого, что мы сиротки, у СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы нас нет матери; мать не отдала бы лупить тебя!

И мне самому представилось, что мать ни за что не позволила бы высечь меня, и мне стало вдруг так нестерпимо жалко себя СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы самого, что я залился горьковатыми слезами. Лиза также рыдала, обвив шейку мою своими ручонками, и длительно лежали мы с ней так обнявшись, в слезах.

– Бедные, бедные малютки! – воскликнула Софья Ивановна, отирая глаза СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы платком: – если б в эту минутку увидел вас отец, то он, правильно, сжалился бы над вами и постарался бы хоть сколько-либо наградить вас за утрату мамы!

– По всей вероятности, но отец СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы не пришел, а мы, вволю наплакавшись, начали говорить. Лиза не обожала Лиду так же, как я, но она не обожала и отца: она была девченка застенчивая, трусливая, и поэтому очень страшилась их обоих СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы. Мы с ней стали вспоминать все обиды, какие когда-нибудь выносили от их; мне кажется, мы почти все даже присочинили; но дело в том, что мы настраивали сами себя и друг дружку к самым СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы агрессивным эмоциям против их. Лиза ушла от меня уже на рассвет, и я помню, что я, до того как уснуть, принял такие решения: "непереносить Лиду до конца жизни и не ласкаться к СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы папе, даже не заговаривать с ним, пока он не попросит у меня прощения за вчерашнее!"

– И что все-таки, исполнил ты эти решения?

– Да, я на другое же утро принялся приводить их СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы в выполнение. Вобщем, если б это были только решения, я, естественно, скоро запамятовал бы их, как заурядно запамятывают малыши свои и благие, и не благие намерения. Но у меня СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы дело шло не о намерении, а о реальном чувстве. Моя нелюбовь к Лидии перевоплотился чуть не в ненависть, а к папе я совсем не ощущал прежней нежности. Ему самому, должно быть, тяжело было вспоминать о СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы том унизительном наказании, какому он подверг меня; он осознавал, что сам очень погорячился, и ему очень хотелось, чтоб я запамятовал розги и был с ним как и раньше ласков и откровенен СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы. На другой же денек он попробовал шутить и заигрывать со мной, но эти заигрыванья не приводили меня в таковой экстаз, как до этого.

– Да, ты сейчас шутишь, смеешься со мной СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы, – задумывался я про себя, – а сделай я чего-нибудть не по для тебя, ты, пожалуй, снова крикнешь: розги! Нет, уж это нехорошие шуточки!

И я отвечал папе холодно, уважительно, и держался подальше от него. И СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы так длилось не денек, не два, а целые недели, целые месяцы. Моя холодность раздражала отца; он сам откинул со мной нежный тон и стал обращаться строго, сердито. Наши добрые, нежные дела СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы пропали навечно; я отвык доверять папе, отвык обожать его. Время от времени мне вспоминались мои радостные игры и дискуссии с ним, вспоминалось, с каким экстазом воспринимал я каждую ласку его, и СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы это прошедшее казалось мне сном, давним сном, и я рыдал, горько рыдал над этим невозвратным, красивым сном. Для отца наши прохладные дела были, возможно, также неприятны, хотя я, как ребенок, не СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы осознавал этого; я не мог осознать, отчего он время от времени глядит на меня такими грустными очами, отчего он так тяжело вздыхает, слушая мои уважительные ответы на свои вопросы. Я сообразил все это еще СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы позднее и горько пожалел, что не было в доме никого, кто растолковал бы папе мои чувства, а мне его.

– А Лидии нравилась перемена в твоих отношениях к папе?

– Да, нравилась. Она находила СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы, что отец до этого баловал меня, и радовалась, что сейчас он стал строже. Она очень нередко сетовала на меня. Отец никогда больше не сек меня, но она придумывала другие наказания СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы, и отец всегда соглашался на их. Меня заставляли обедать на кухне, не брали мне обновок к праздничку, запирали меня в черную комнату и т. п. Я переносил все эти наказания с большой СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы твердостью, даже, можно сказать, с полным равнодушием. В душе я, естественно, и огорчался, и оскорблялся ими, но я ни за что в свете не показал бы этого Лидии. Мне представлялось, что ей охото меня СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы истязать, что мои слезы, мое горе доставляют ей наслаждение, и я нарочно делал вид, что наказания мне даже приятны. "Вот-то забавно обедать в кухне!" – гласил я, разделив в наказание за неведение СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы урока обед кухарки: – "Такими славными щами накормила меня Матрена, каких я в жизнь не едал!"

– Что, заскучал посиживать в мгле? – спрашивала Лида, отворяя дверь комнаты, где я весь вечер просидел под арестом СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы.

– Заскучал? – Вот придумала! – со хохотом отвечал я ей: – да я рад был бы целый денек посиживать там: я придумал для себя такую славную игру, что волшебство!

Я не наслаждался такового рода поддразниваниями СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы Лиды, я воспользовался каждым случаем делать ей проблема. Я знал, что она сама шьет и чинит нам платьица и белье, что эта работа не нравится ей, и поэтому нередко нарочно СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы разрывал либо прорезал ножом свои штаны и рубахи. Лидия обожала держать свои книжки и тетради в большенном порядке; я нередко нарочно обливал их чернилами, клал на влажный стол и т. п. Если я лицезрел, что СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы ей необходимо учить какой-либо тяжелый урок, что она затыкает уши, чтоб наш шум не мешал ей, я поднимал нарочно страшнейшую возню, пел, орал, скакал, дразнил Лизу.

– Какой ты недобрый СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы мальчишка, Митя, – гласила мне время от времени Лида; – я тебе работаю, я забочусь, чтоб ты всегда хорошо приготовил уроки, а ты не даешь мне заняться расслабленно полчасика!

Мне становилось на минутку СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы постыдно: "По правде, отчего я таковой недобрый? – думалось мне; но здесь же на данный момент являлась другая идея: она сама недобрая, она сделала, что папа меня не любит, она всегда заботится, чтоб меня наказывали СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы: не надо мне её хлопот, пусть лучше оставит меня в покое; она мне делает проблемы, и я ей буду! – и я шумел на зло Лиде и равномерно преобразовывался из хорошего, чувствительного малыша СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы, каким был при жизни мамы, в злостного, вечно раздраженного мальчугана, готового каждую минутку сделать проблема другим.

Лидия заурядно говорила о моих дурных поступках всем родным и знакомым, навещавшим нас, и они СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы все смотрели на меня, как на совершенного негодяя, и жалели сестру за то, что ей приходится возиться со мной. Многие старенькые родственницы пробовали увещевать меня, гласили мне, что сестра заменила мне СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы мама, рекомендовали обожать и уважать ее. Страшно обидно становилось мне слушать эти советы: "Совершенно она мне не заменила матери, – отвечал я сердитым голосом; – не желаю я ее обожать и не буду!" Родственницы вздыхали СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы и гласили, что я потерянный ребенок. Лида также вздыхала. Естественно, всякий, кто увидел бы нас с ней впервой, кто не знал всей нашей домашней жизни, был должен пошевелить мозгами, что я повинет СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы, а она права. Я как сейчас помню ее: стройная, низкого роста женщина, с суровым выражением бледноватого лица, всегда размеренная, приветливая ко всем сторонним, одета необычно чисто, вечно занятая какой-либо работой, она должна была СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы создавать на всех самое приятное воспоминание. Помню я и себя в то время: приземистый, достаточно высочайший для собственных лет мальчишка, одетый всегда очень небережно, со всклоченными волосами, глядевший повсевременно исподлобья, каждую СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы минутку готовый чего-нибудть напроказить, я вправду мог казаться небольшим разбойником.

– А что все-таки ты ничего не рассказываешь про Лизу, и ей жилось так же худо, как для тебя СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы?

– Да, может быть, даже ужаснее. Лиза была нисколечко не похожа на меня нравом. Я был быстрый, живой мальчишка, а она тихая, смиренная девченка; бывало, копошится целый денек со своими тряпками, и голоса СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы её не услышишь. Меж тем, Лида обращалась с ней точно так же сердито, как со мной. Эта суровость сходу запугала бедную малютку. Ей и в голову не приходило сопротивляться Лидии: она сходу подчинилась ей СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы и стала исполнять все её приказания. Лидии это очень нравилось, и она утром до вечера командовала над малюткой и не давала ей ступить шагу свободно. Лиза должна была вставать и ложиться спать СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы конкретно в ту минутку, как ей приказывали, есть ровно столько, сколько ей накладывали на тарелку, играть теми игрушками и столько времени, сколько желала старшая сестра. Лидия беспрестанно чего-нибудть приказывала СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы ей, в чем-нибудь останавливала ее.

– Лиза, зачем ты раздела свою куколку? Это глуповатая игра: одень ее скорей в новое платьице! – гласила Лидия, и малютка торопилась исполнить это приказание, хотя лицо её СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы становилось грустно, и видно было, что её игра расстроилась. "Лиза, иди ко мне, смотри рисунки!" Лиза шла и смотрела; но рисунки нисколечко не занимали ее. Меня малая сестренка очень обожала; я всегда придумывал для СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы неё различные забавы и ей не было огромного наслаждения, как оставаться со мной, но ей изредка это позволялось.

– Митя дурной мальчишка, – заурядно гласила ей Лидия: – оставь его, пусть он играет один СТАРШАЯ СЕСТРА - Мои две племянницы, а ты сиди около меня.


starshaya-gruppa-sentyabr-2005g-razvitie-tvorcheskih-sposobnostej-mladshih-shkolnikov-cherez-vovlechenie-ih-v-muzikalno-teatralnuyu.html
starshaya-gruppa3-7-let-obrazovatelnaya-programma-municipalnogo-obrazovatelnogo-uchrezhdeniya-nikolo-kormskaya-srednyaya.html
starshaya-sestra-moi-dve-plemyannici.html